развевал мой плащ, словно флаг, возвещая о готовности к битве.
Я устремился на земли Саги, отважно пробираясь сквозь туман, который оставлял за собой густой налёт. Земли дома Таурус простирались дальше на север, из-за чего дорога была неблизкой. Наверное, до земель Сагитариусов — не меньше дня пути. Это одновременно и злило — ведь я ехал убивать, — но и напоминало, что мана у меня закончилась ещё на «Тумане».
Её осталось так мало, что пришлось делать не один привал в совершенно разрушенных деревнях. Я спал, ел чью-то еду, даже корову подоил — ведь все её хозяева застыли обгорелыми трупами в позе эмбрионов. И каждую секунду этого времени я думал лишь о том, как принесу лорду Сагитариусу голову его сынка. И, как только мана более или менее восстановилась, я уже точно знал, как поступлю.
Подъём на гору был долгим и трудным, ветер швырялся в лицо, но я не сомневался в своих действиях. Стены листвы деревьев, воздвигнутые здесь природой, внушали мне уважение. И одновременно — трепет. Ведь это я и искал.
Спешившись, я прошёлся к самому обрыву, глядя на земли Сагитариусов, увиденные впервые. Мирные земли, простирающиеся далеко севернее. Ещё месяц — и снег пойдёт, — и это контрастом с Леонами, где жара круглый год. Да, отсюда я не мог увидеть жилище Сагитариусов, но кое-какую информацию я получил. Ветер был юго-северным. Я не сдерживал ужасно кровожадной ухмылки, отвернувшись и подойдя к подсушенным деревьям с коричневыми листьями.
Я поднял обе руки, и вокруг меня начали собираться силы иссушённого ветра. Внимательно приглядываясь к ближайшему дереву, я вложил свою магическую волю в его ствол. С помощью пламени, как жаркого солнца, я поджёг его. Я видел, как языки огня, подобно стремительным змеям, вплетаются в кору, поглощая его. Горящие листья начали осыпаться, и я почувствовал, что ветер принял мой призыв.
Он подхватил пылающие веточки, и они, как сверкающие искры, покинули дерево, отправляясь в недалёкое будущее. Я искал их глазами, наблюдая, как они уносятся с собой с каждого своего взмаха. Ветер мечтал о свободе и безразличии, а я мечтал о том, чтобы вся земля Саги выгорела до тла, оставив один лишь замок своего лорда.
Сочетая алхимию и магию, я отправил огонь в деревни и города Саги. Я наблюдал за тем, как огненные блики искрятся на горизонте, сливаясь с её окрестностями. За пределами тумана и горы я видел, как разрушительные ветра уносили в небесные дали осыпавшиеся огненные листы.
Они несли с собой не только пламя, но и разрушение. Это была не просто война — это было предзнаменование изменений. В тот момент, когда деревья начинали рваться в огненную мглу, я ощутил глухое волнение внутри себя. Я знал: процесс запустил цепные реакции, которые рано или поздно приведут к гибели множества жизней. Такова была цена, чтобы остановить ненависть и защитить своих.
Я попытался отстраниться от мыслей о том, что происходит, но внутренний конфликт оставался со мной. Каждый прогоревший листок обжигающим следом вносил новую волну рвоты и горечи. Я готов был сделать всё, чтобы довести дело до конца, чтобы мои братья по оружию смогли одержать победу. Я понимал: кто-то должен встать на защиту природы, кто-то должен сдерживать натиск — и пусть эта ноша тяжела, у меня не было иного выбора, кроме как принять её.
Я был просто Яриком — магом и воином, на чьих плечах положена судьба многих. Смешанные чувства пронзали мою душу, надвигающийся хаос манил своим сладким запахом. Я знал, что, возможно, судьба несёт в себе не только свет, но и тьму. И именно она определяет, кто я есть.
Холодный ветер продолжал задувать, пока я взобрался обратно на чёрную кобылу, предварительно огладив её встревоженную морду. Стараясь успокоить лошадь, я немного постоял на вершине, гладя её и что-то бормоча. Но снизу уже всё пылало — времени медлить не было. И я двинулся дальше, вперёд — к несомненно тяжёлым испытаниям, которые ждали меня. Я поднялся над бездной и был готов сразиться, сжато держать в руках своё оружие и стать воином в объятиях судьбы — даже если понимал: это может привести к моему полному падению.
Глава 13
Я мчался через пылающие земли Саги, сжимая поводья лошади так крепко, что пальцы побелели. Пусть апокалиптический пейзаж, открывающийся передо мной, был полон огня и серого дыма, но внутри себя я чувствовал только решимость и гнев. Я искал своего рода справедливости, и, хотя горящие деревья и дома теперь становились частью эпохи, я знал, что замок Сагитариусов оставался нетронутым. Его магический барьер, созданный каким-то придворным магом, защищал стены от моих огненных атак. Это было столь же трагично, как и необходимо.
Когда я подскакал к барьеру, магия его светилась холодным голубым светом, излучая ощущение непробиваемой силы. Я спешился, соскочил на землю, словно стальной меч, вытаскивающийся из ножен. Я почувствовал, как напряжение и ожидание пропитывают воздух. Теперь у меня была одна цель: пробраться внутрь этих стен и убить каждого, кто косвенно похож на Сагитариусов.
В конце концов, своими действиями я поджёг дотла всё из этих земель, что ж — мелочиться дальше?
Я шагал к барьеру, внимая каждый звук вокруг. Падение одного из горящих деревьев, резкий треск ствола, срывающегося под натиском живого пламени, время от времени прерывало мрачную агонию окружающей среды. Когда я подошёл ближе, мощный свет стал постоянно вибрировать с жаром и опасностью. Я прижал ладонь к барьеру, и холод пробежал по моему телу.
Не пускает.
Но, честно говоря, я знал лишь один способ попасть внутрь. Он был до неприличия прост и сложен одновременно — избавиться от чародея, поставившего барьер. Вот незадача — он как раз и прятался внутри! Конечно, силы этого мага не бесконечны: мана имеет предательское свойство заканчиваться. А он уже сутки держит силовое поле от огня, а значит — либо находится на грани, либо близок к ней.
Вообще, я мог бы помочь этому бедолаге, быстренько соорудив какое-нибудь заклинание, бьющее по барьеру. Но зачем? Пламя и так знатно его трепало, так что я спокойно себе сел у самого силового поля, облокотившись на него спиной, и достал остатки еды, припасённой с одной из попутных деревень. Я ел, запивал водой из рудника, проверял статистику.
Честно говоря, я стал попустительски относиться к ней, но всё дело в том, что… после Дейна я понимал, насколько далёк я от идеала. Хотя, честно
